Звук в телевидении

Кинематограф пытался применять звукозапись для озвучивания фильмов еще на ранней стадии собственного развития и развития звукозаписи. Но ни фонограф, ни граммофонная пластинка в кинематографе не прижились. И дело было не только в технической сложности синхронизации или в малой длительности валиков и пластинок. Основная причина заключалась в том, что в тот период звук еще не мог стать частью художественной ткани фильма. Стало это возможным на рубеже 20— 30-х годов, когда родился психологический кинематограф и радиотехника могла дать кино микрофон, а оптический способ звукозаписи позволил фиксировать звук на пленку рядом с изображением.

В 30-е годы звук сочетался с изображением по принципу, который Эйзенштейн назвал «образной синхронностью». Между тем в первоначальной слабости—обособленном существовании изображения и звука — заключалась большая художественная сила: возможность вступать с изображением в самые разнохарактерные отношения. Частично она была реализована на рубеже немого и звукового кино. Наиболее активно — в кинематографе с конца 50-х—начала 60-х годов.

С этого времени получает развитие изобразительно-музыкальная полифония. Соединение изображения и музыки, имевших различное смысловое и временное значение, открывало и новые глубины человеческой психологии и новые грани действительности. За новым бурным развитием автономной звукозаписи, начавшимся в 50-х годах, последовало не менее бурное ее развитие и в новых гибридных формах. Одна из них — взаимодействие звукозаписи с живым исполнителем. Диапазон ее простирается от звукозаписи в спектакле драматического театра до оригинального композиторского творчества. Небезынтересно отметить, что такая гибридная форма имела своего предка в истории музыкальных механизмов — в виде шарманки с шарманщиком, который к тому же часто работал с обезьянкой или попугаем.

Другая новая гибридная форма — звукозапись в телевидении. Помимо синхронной записи в фиксированных передачах и фильмах телевидение стало использовать и старые фонограммы, притом и по принципу дополнительности и по принципу контрапункта. В настоящее время одна из художественных проблем использования музыкальной звукозаписи на телевидении — съемка под фонограмму. С каждым днем становится очевиднее, что наибольшие художественные возможности таятся не в тавтологических, имитационных взаимоотношениях с фонограммой, когда, например, певцу необходимо только открывать рот, тщательно заботясь о совпадении артикуляции, иначе говоря, когда зрителя попросту обманывают, а на «открытом приеме», когда каждый — и артист и фонограмма — имеет свою собственную «партию» и художественный смысл возникает из их осознанного зрителем взаимодействия. Не трудно заметить, что на телевидении в известной мере повторяется путь взаимоотношений звука и изображения, пройденный кинематографом.

  • Последние новости и статьи:

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *