По мере того как росло значение исполнительской индивидуальности, все резче становилось ощущение механичности, «неодушевленности» звучания музыкальных механизмов. Индивидуальное исполнение во всей его неповторимости, оригинальности могли запечатлеть какие-то другие формы консервации звука.
Механическое фортепиано и его усовершенствованная модификация — «вельте-миньон» давали возможность записывать исполнение пианиста на перфорированную бумажную ленту, а затем воспроизводить запись механическим способом. Качество записи при этом было таково, что позволяло запечатлеть индивидуальную манеру игры музыканта. Известные нам сегодня записи некоторых фортепианных сочинений в исполнении А. Скрябина были сделаны на рулоне «вельте-миньона». Пианист А. В. Гольденвейзер свидетельствует, что в 909 году «миньон» поразил Толстого. «Особенно восхитили его некоторые вещи Шопена (баллада As-dur и полонез As-dur) в исполнении Падеревского и вальсы Штрауса в переделке и исполнении Грюнфельда («Wal-desstimmen» и «Diner-Walzer»)». <... > «Слушая музыку, Лев Николаевич вскрикивал от восторга, ахал, слезы были у него на глазах. Я даже боялся, что излишнее возбуждение может ему повредить».
Механическая музыка была настолько характерным музыкально-культурным явлением, что многие композиторы — Шуберт, Мусоргский, Чайковский, Лядов, Стравинский, Шостакович,— стремясь более точно и эффективно передать в своих произведениях определенную эпоху, социальную среду, эмоциональную атмосферу, имитировали звучание музыкальных механизмов.
Таким образом, за шесть веков своего существования музыкальные механизмы как часть музыкальной культуры от исполнения анонимного переложения анонимной прикладной музыки эволюционировали к воспроизведению авторского сочинения в индивидуальном исполнении на фортепиано.
С середины 20-х годов, когда качество грамзаписи позволило записывать не только певцов, но и инструменталистов, музыкальные механизмы выходят из широкого употребления.