Уровень техники позволял выступать перед микрофоном либо только одному инструменту, либо одному певцу с аккомпаниатором.Систематические музыкальные передачи из Москвы продолжительностью не более получаса начались весной 1924 года. Проводились они радиостанцией имени Коминтерна, которая находилась на Гороховском поле (ныне — район улицы Радио). «Микрофон,— вспоминает первый музыкальный лектор радио Г. Поляновский,— стоял на пригорке, откуда открывался вид на старую Москву — деревянную, неказистую. Территорию станции ограждала невысокая проволочная изгородь, не мешавшая мимо шедшим людям смотреть и слушать происходящее». Возможность проводить концерты из студии позволила увеличить число одновременно выступавших у микрофона. Хоровое пение (самодеятельный хор Союза швейников исполнил по радио песни «Замучен тяжелой неволей», «Интернационал», «Карманьолу», «Дубинушку») потребовало, однако, предварительных экспериментов перед микрофоном для передачи естественного звучания.
Первый радиоконцерт из Большого театра с присутствием публики, состоявшийся 8 сентября 1924 года, открыл собой цикл музыкальных передач, названный «радиопонедельниками». В первом «радиопонедельнике» участвовали А. В. Луначарский, А. В. Нежданова, Н. С. Голованов, Н. А. Обухова, К. Г. Держинский, В. И. Качалов.
Надо сказать, что «радиопонедельники» явились продолжением концертов классической музыки, которые проводились в Большом театре по инициативе Луначарского с 1920 года. Именно Луначарский высказал мысль о необходимости соединить такие концерты с новым техническим средством и переместить центр всей массовой художественной пропаганды к микрофону.
Специально для выступлений по радио был создан оркестровый ансамбль, состоявший из концертмейстеров оркестра Большого театра, которые представляли все группы оркестра, за исключением одной — ударной. «...Радионачальство,— пишет Полянский,— уверяло, что литавры, тарелки и барабан заглушат все, и не позволяло включать их в состав ансамбля. Практика опровергла эти ограничения. ...Собирались музыканты,— продолжает рассказчик,— у подъезда Большого театра, в ожидании своеобразного автофургона (автобусов тогда в нашем распоряжении не было), часа за три до начала передач. Ехать надо было долго, через Разгуляй, Елоховскую площадь. Инструменты держали в руках: на ухабах булыжной мостовой нас изрядно подбрасывало на скамьях. Приезжали на радиостанцию и сразу начинали репетировать акустические пробы — где сидеть виолончелисту, где альтисту, чтобы остальные голоса звучали отчетливо» .