Музыкальные механизмы, звучащие независимо от времени дня, как и домашние куранты, постепенно видоизменяются, и в XIX веке появляются их различные модификации, преобразившие не только их внешний облик и внутреннее техническое устройство, но и репертуар. Из оригинального творения мастера они превращаются в стандартное промышленное изделие и становятся принадлежностью не дворянских особняков, а трактиров, городских дворов. Музыкальные ящики и шарманки, игравшие мелодии из опер, теперь меняют свой репертуар — в них звучат народные песни, городской популярный романс.
В Россию шарманка была привезена в первой четверти XIX века и получила широчайшее распространение. Шарманщика слушали не только стоя около него,но и из окон домов, то есть в известной мере рассредоточение.
Появление оркестриона, механического органа средней величины, имитировавшего звучание целого оркестра,— новый этап в развитии музыкальных механизмов.
На долю этого «неодушевленного предмета», как называл оркестрион младший брат и биограф П. И. Чайковского, и выпала «роль музыкального просветителя» будущего композитора: звуки оркестриона, репертуар которого включал транскрипции оперной музыки Моцарта, Россини, Доницетти, Беллини, были «первым его сильным музыкальным впечатлением» и определили дальнейшую судьбу.
Подражая в звучании наиболее популярным в данное время музыкальным инструментам, музыкальные механизмы вместе с тем сохраняли свои специфические тембры. Это позволяет говорить,, что в основе создания музыкальных механизмов лежало стремление не только компенсировать, заменить живое исполнение, но и запечатлеть звук. Исполнение ими ранее написанных мелодий вполне можно отождествить с транскрипцией. А поскольку последнюю в значительной степени можно рассматривать как попытку исполнителя противостоять авторскому закреплению текста музыкального сочинения, то роль музыкальных механизмов была двойственного характера.