Звукозапись вторглась и в такую область, как домашнее музицирование. Влияние тут, по-видимому, взаимное и многоступенчатое. Во всяком случае, таким его можно видеть на примере песен Булата Окуджавы. Являя собой сначала типичный пример домашнего музицирования, исполняемые самим поэтом-композитором-певцом, они предназначались для небольшого дружеского круга. Переписываемые затем на магнитофонные ленты, а позже записанные на пластинки, песни Окуджавы стали исполняться несчетными любителями во время домашних вечеринок, туристских походов и т. п.
Телевидение оказалось более могущественным, чем радио, там, где словесный текст носил характер собеседования. Особенно в тех случаях, когда к любителям музыки обращается крупная творческая личность. В этом отношении характерна судьба выступлений Д. Б. Кабалевского в трансляционной передаче «Музыкальные вечера для юношества». Сначала транслируемые по радио, они были затем «отобраны» телевидением.
Что касается собственно музыки, то здесь произошла поляризация. Если восприятие музыки по радио и в звукозаписи носит концентрированно слуховой характер, то по телевидению прежде всего воспринимается вся визуальная сфера процесса музицирования — от тончайшего психологизма, отражаемого в мимике и исполнительском жесте музыканта, до яркой зрелищности телевизионных шоу.
Таким образом, возникнув на определенном этапе развития музыкальной культуры, звукозапись — из стремления зафиксировать живое звучание, музыкальное радиовещание, порожденное желанием передавать звуковую весть на большие расстояния,— в процессе своего развития и взаимодействия превратились в мощный музыкально-культурный фактор. Они не просто распространители духовных ценностей — они в разнообразной форме породили новый вид жизни музыки в человеческом обществе. Помимо собственно музыки они также оказались неотъемлемой частью новых синтетических искусств — кинематографа и телевидения.