На принципе впечатляющей изобразительности построены многие детские радиопередачи, в которых есть непосредственные обращения к слушателям с призывом вообразить ту или иную картину. При этом важная роль отводится игре, присущей радиопередачам для детей. Изобразительные возможности слова прекрасно реализуются в таких формах радиопередач, как художественное и постановочное чтение.
Но, как известно, мир радиодрамы не заменяет и не сможет заменить мир сцены, сколько бы ни апеллировал к фантазии, к воображению слушателей. И понятно почему: не только из-за различий в природе физического материала, используемого в радиодраме и театральном спектакле, но и из-за особенностей психологии слухового и зрительного восприятия. «В соответствии с обычным рассудочным сознанием я, когда слышу и читаю, непосредственно вместе со словом понимаю и значение, отнюдь не имея его образа в своем представлении.
Мы говорим «солнце» и «утром», и нам ясно, что этим разумеется, но ни солнце, ни раннее утро при этом не представляется нам наглядно»,— утверждал Гегель.
Слову в радиодраме отводится роль своеобразной поэтической созидающей силы, но не средства для игры воображения. А. В. Луначарский в «Тезисах по радиоискусству» отмечал, что «оно действует только на слух... не сопровождается зрительными впечатлениями... Два основных условия — невидимость слышимого и трансформация привычных звучаний — и определяют всю работу по специальной культуре радиоискусства».
Стремление изображать по системе «видеослушания» зримый мир наносило и наносит невосполнимый ущерб художественной стороне радиодрамы и радиодраматургии. Против рабского стремления создать звуком зрелище (радиоспектакль) и таким образом оставаться в лоне театра выступал А. В. Луначарский, а также многие участники Первой творческой конференции радиоработников РОССИЯ (1930), и в первую очередь руководитель художественного радиовещания, энтузиаст радиоискусства Я. С. Зайцев и главный режиссер Московского радио Н. О. Волконский.
