Наконец, ту же самую тенденцию на протяжении всей своей истории демонстрировал и не устанет демонстрировать кинематограф. Его попытка послужить в качестве курьера и распространителя сценических произведений кончилась известным конфузом, память о котором хранят фильмы-спектакли 50-х годов. А экранизации прозы и драматической литературы могут лишь весьма условно быть отнесены к репродуктивной сфере художественного кинематографа.
История художественного радиовещания являет собой нарушение, казалось бы, общего закона: начиная -с 30-х годов неуклонно в разных странах, хотя и неодинаковыми темпами, растет корпус репродуктивных передач. После короткого триумфа радиотеатр уступает лидирующее положение рубрике «Театр у микрофона», в рамках которой идут трансляции спектаклей из театра или воспроизведенные в радиостудии репертуарные постановки. Широкое распространение получает промежуточная форма между репродукцией и оригинальной постановкой — радиоинсценировка прозаического произведения. Но вскоре радио делает один решительный шаг в этом направлении — распространенным становится постановочное чтение. К этому следует прибавить такой красноречивый факт, как исчезновение в 40—50-е годы из радиопрограмм радиофильма.
Впрочем, рост репродуктивных передач в художественном разделе вещания лишь частный случай более общего процесса — резко меняющегося соотношения в пользу публицистических форм на радио, что в конечном счете неизбежно должно было способствовать более плотному и тесному включению слушателя в акт общения. В публицистических формах резко обозначается авторская субъективность, тенденциозность позиции. Отсюда и усиление слушательской активности восприятия. Напомним знаменательное суждение Бертольта Брехта: «Радиовещание может стать великолепнейшим из всех мыслимых коммуникативных аппаратов общественной жизни, небывалой системой каналов... оно может стать таким, если сумеет не только передавать, но и принимать, следовательно, если сумеет сделать слушателя не только слушающим, но и говорящим и не изолировать его, а завязать с ним отношения».
Добавим к этому: оно может стать «великолепнейшим из всех мыслимых коммуникативных аппаратов» в определенных общественных условиях, обеспечивающих коммуникатору возможность общения с самой разнообразной аудиторией, плотную включенность радиосообщения в слушательское время, то есть достаточно жесткую обратную связь между слушающим и говорящим.
И именно потому, почему радио становится «удобным», органичным средством для публицистики, для самостоятельного художественного творчества оно оказывается затруднительным.